В кафе

На низких стульях о высоком,
Высокомерно скрючив лица,
Официанту полубоком
Они твердят: «Это не птица!

Да как же вы, скажите, сударь,
Посмели принести нам это?
Оно лишь портит нам посуду,
Еще и сильно перегрето.

Топтали, значит, мы мозоли,
На солнце, значит, мы ругались.
Кричали в небо: «Эй, доколе
глазеть на серые вуали?»

Пока до вас доковыляли,
Пропали все запасы силы.
Изведав все края печали,
Мы в стулья задницы вонзили.

Пока возились вы с заказом
И еле ноги волочили,
Мы рассуждали о высоком:
Десерту «и» иль все же «или».

Поверьте мне, совсем не просто
Решить о градусах на завтрак.
Быть может взять бокальчик Bosca,
Быть может сделать это завтра.

По четвергам в такую темень
Желанно радости в бокале.
Быть может к месту будет ревень,
Быть может херес? Нет, едва ли.

И так сидели мы в раздумьях
И вдруг приносите вы это!
Я против этого бастую!
Не птица! Сильно перегрето!

Взглянув в лицо официанта,
Горящее бледнее неба,
Я разделился на два фронта:
Заказ был мой иль все же не был?

Решив, что все это не важно,
Сказал: «Простите человека.
Ну перепутал он, не страшно,
Запутался малясь в котлетах.

Несите мне эту «не птицу»,
Как раз люблю погорячее.
Сквозь осуждающие лица
Официант вдруг стал светлее.

И вмиг над тучным небосводом
Досталось солнце из конверта.
А те вернулись к «о высоком»:
С десертом или без десерта?

Стамбул

Я ловил Луну в лукошко.
Из окна торчала кошка.
Мошка села ей на нос,
Рассмешив котят до слез.

На камнях лежали рыбы,
Рыбаки кололи глыбы,
Голубое покрывало
Их собою накрывало.

Звонко пели мегафоны
Фоном странные законы.
Но мне интересней кошка
И ловить Луну в лукошко.

Бы

Я собирался написать тебе вчера.
Как раньше. После дня. Поближе к вечеру.
И прямиком через вопросы о делах
Мы мыслями ушли бы в бесконечное.
Там правит нами страсть, но не вражда.
С нервозным тиком разрезаем полуслово
Так резко, что понять глухонемого
Составило бы меньшего труда.

Мой друг. Я собирался написать.
Поклялся бы, но ты не веришь в Бога.
Ох, помню как неистово и строго
Ты мог его часами обсуждать.

Ты знаешь сколько у меня всего.
Со всех сторон я обложился планами.
Не облажаться бы, да не обжиться ранами.
Тебя, друг, позову на торжество.

Мой друг. Я собирался написать,
Но вспомнил уже ближе к темной ночи.
Хотел начать с вопроса о делах
О личных, знаешь, а не о рабочих.
А дальше, как обычно: пандеизм,
Деизм, итсизм и все другие измы.
И так внутри всей этой кутерьмы
Дошли бы до значения марксизма.

Но знаешь, друг, я начал уставать.
Не от тебя, нет-нет, скорей от споров.
На утро еще рано так вставать.
Я напишу мой друг. Надеюсь, очень скоро.

Магниты

Свежий воздух без копоти
И малолеток с липовым чаем.
Слова разольются в шепоте,
Звонком, как пение чаек.
А за опушкой Финский залив
Будет ждать под охраной сосен.
Поедем туда в обед,
Обратно вернемся в восемь.
Проведем замечательный день
И домой приползем убитыми!

В целом, хороший план,
Но я предпочитаю магниты.

Тело

По улицам густым несется тело.
Со стороны как будто вникуда.
И телу будто думать надоело,
И будто все для тела ерунда.

Несётся тело будто без сомнений,
А в голове как будто мнений нет.
Не замедляет ход поток движений,
Перед глазами лишь зеленый свет.

Пересекает звонкие бульвары,
Глухие улицы и сонные мосты.
Не слепят тело фонари и фары.
Дороги, улицы, дома – пусты.

Не делит тело жизнь на дни недели –
Идет вперед, не выбирая день.
Что пятница ему, что понедельник.
Что бодрость духа, что тугая лень.

Так что же с этим телом просиходит?
И что же у него сейчас внутри?
Зачем оно бесцельно ночью бродит?
О чем с собою тело говорит?

А ничего внутри не происходит.
Неужто ведь должно происходить?
Сегодня тело просто часть природы,
Сегодня тело научилось жить.

Скафандр

Свет с Востока, горький кофе,
Истрепанный скафандр.
На палубе как на Голгофе.
Не приносили – сам.

Глубокий вдох, широкий взгляд,
Уменьшен сердца такт.
Тик-так, тик-так, часы велят.
Удар об воду – шрам.

Внизу не слышен ветра свист,
Не чувствуется дождь,
Бураны, смерчи, суета,
Что день внизу, что ночь.
Что ночь, что день,
Что тлен, что желчь –
Хочу остаться там.
Боюсь, что только вновь прибьет
К знакомым берегам.

Где оглушает ветра визг,
И дождь со всех сторон.
Где нет укрытия от брызг,
И так неровен сон.

Глоток, еще. Мутнеет взгляд,
Дрожит луна в окне.
Я на поверхности себя,
Но будто бы на дне.


Белые шторы

Город под белыми шторами,
До покрывала еще далеко.
Небо слепит просторами –
Небу всегда хорошо.

По асфальту разбросаны трещины,
А по трещинам толпы ног.
В лазури волны кучкуются,
Обнимая холодный песок.

Листья спешат по ветрам,
Как будто жизнь торопя.
А я не спешу. Мне всё равно.
Я проживаю себя.